Управление через историю

[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 2 из 6«123456»
Модератор форума: Котельников 
Форум » Основной форум » Брама » Их Жена...
Их Жена...
kokoboloДата: Четверг, 11.11.2010, 11:53 | Сообщение # 16
Генералиссимус
Группа: Администраторы
Сообщений: 14076
Статус: Offline
Кавалер-девица Дурова.

Наде́жда Андре́евна Ду́рова (известна также под именем Алекса́ндра Андре́евича Алекса́ндрова; 17 сентября 1783 — 21 марта (2 апреля) 1866) — первая в русской армии женщина-офицер (известна как кавалери́ст-деви́ца) и писатель.

Считается, что Надежда Дурова послужила прототипом Шурочки Азаровой — героини пьесы Александра Гладкова «Давным давно» и фильма Эльдара Рязанова «Гусарская баллада». Однако сам автор опровергает это.

Дурова - Дитрих

Дурова - Этель розенберг

Прикрепления: 8605064.jpg(19Kb) · 0622197.jpg(31Kb) · 7310888.jpg(31Kb) · 2455080.jpg(12Kb)


В кино - реальность, а в реальности - кино...
 
sashketДата: Четверг, 11.11.2010, 15:17 | Сообщение # 17
Генерал-лейтенант
Группа: Модераторы
Сообщений: 639
Репутация: 2
Статус: Offline
А кто у нас на заднем плане в уголке примостился?
Прикрепления: 8428624.jpg(14Kb)


Бесконечность не предел!
 
kokoboloДата: Четверг, 11.11.2010, 15:50 | Сообщение # 18
Генералиссимус
Группа: Администраторы
Сообщений: 14076
Статус: Offline
Кто? Иван Федорович Крузенштерн? Человек и параход! biggrin

В кино - реальность, а в реальности - кино...
 
ЭрлендасДата: Четверг, 11.11.2010, 17:53 | Сообщение # 19
Подполковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 138
Репутация: 0
Статус: Offline
Еще фото Штайн

Еще есть такой Shtein , Henrih, барон, глава прусского правительства в 1807-08 гг. В период наполеоновских войн был объявлен императором врагом и потому вынужден искать убежища в Австрии. В 1812 был представлен двору российского императора

Больше не нашел ничего про предка

Тут есть детальные фотки памятника в Келне, Штайн в трех ее ипостасях: Женщина - ученый (расщепленной головой - символ душевных мук или символ расщепленного атома) , Христианская монахиня и Еврейская женщина, скорбящая

там еще ботинки всякие - символ погибшего народа

http://pplatner.ya.ru/replies.xml?item_no=1983

Может кто то перенесет сюда? ))

Еще статья

Кстати обратите внимания что аскеза кармелиток включала отказ от обуви - также на пямятнике сложена обувь. И обстоятельства смерти тоже иные - нет общепринятой легенды.

Христианская святая еврейской крови

К 65-летию гибели Эдит Штайн

Вавгусте 1942 г. в Освенциме погибла Эдит Штайн, по крови еврейка, по вере – христианка, монахиня ордена кармелиток, причисленная спустя полвека папой римским к лику святых.

Бегство к атеистам

Торговец лесом Зигфрид Штайн и его жена Августа были уважаемыми членами иудейской общины силезского Бреслау (ныне польский Вроцлав). Эдит, родившаяся 12 октября 1891 г., оказалась самой младшей в их многодетной семье. Отец скоропостижно скончался, когда девочке не исполнилось и двух лет, и его вдове пришлось заняться лесоторговлей, чтобы обеспечить детям достойную жизнь и дать хорошее образование. Августа успешно вела дела (сумела даже приобрести со временем дом), исправно посещала синагогу и надеялась, что ее дети унаследуют веру предков. Увы, светское образование сделало их довольно равнодушными к религии, что крайне огорчало Августу Штайн, дожившую до 87.

Младшая дочь была самой способной и с детства жила в поисках некой главной жизненной истины. В 14 лет блестящая ученица неожиданно бросила школу и провела год в Гамбурге, в семье одной из замужних старших сестер. Сей поступок она позже объясняла метаниями переходного возраста. Домой вернулась весьма повзрослевшей атеисткой и, окончив гимназию, поступила в университет, где изучала психологию, увлеклась модным в ту пору движением за раскрепощение женщин и познакомилась с феноменологией Эдмунда Гуссерля.

Ассистент Гуссерля

Этот гёттингенский профессор выдвинул принцип «Zu den Sachen» («К вещам») и призывал своих учеников сообразовываться с «вещами» («феноменами»), к которым относил даже вопросы любви и веры. Не столько философия, сколько, пожалуй, проникающий в суть явлений острый ум Гуссерля произвел на Эдит Штайн неизгладимое впечатление. Она перебралась в Гёттинген и всю жизнь считала Гуссерля своим учителем. Тот быстро оценил способности Эдит и сделал ее одной из своих главных помощниц. Под его руководством студентка-философ блестяще защитила диплом, и профессор стал готовить ее к преподавательской работе.

Однако грянула Первая мировая война, и Эдит два года добровольно работала в тифозном лазарете в Мериш-Вайскирхе, неподалеку от Карпатского фронта. Здесь она досконально познала еще один «феномен» – человеческоe страданиe. Иногда ей приходилось бывать в католических церквях, где она слышала тихие простые молитвы женщин, призывающих Христа уберечь их ближних. Такое интимное общение с Христом было непохоже на отвергнутый ею ритуал общения с Всевышним в синагоге и заставило Эдит вновь задуматься над своим отношением к «феномену» религии.

Но более всего ее атеизм поколебала беда в доме близких друзей. С Адольфом Рейнахом она познакомилась еще в Гёттингене. Он был правой рукой Гуссерля и помогал ему в работе со студентами. Эдит подружилась и с его женой Анной. По возращении на кафедру ей сообщили, что Адольф убит на фронте во Фландрии. Помогая Анне подготовить к печати неопубликованные работы молодого философа, Эдит узнала, что незадолго до ухода Адольфа на фронт супруги приняли крещение (оба были евреями). В момент беды вера словно преобразила ее подругу (вдову Адольфа). Впервые Эдит увидела, какую силу может дать скорбящим вера в искупительную крестную смерть Христа, которая помогла Анне пережить гибель мужа. Позже Эдит Штайн записала в дневнике: «Это было моей первой встречей с Крестом, с той божественной силой, которую Крест дает несущим его… В тот миг мое неверие пало…» Позже, став монахиней, она добавила слово «Крест» к своему новому имени.

Вернувшись на кафедру, Эдит приняла предложение Гуссерля, получившего назначение во Фрайберг, уехать туда с ним. В том же 1916 г. Штайн защитила диссертацию на тему «О проблеме проникновения в сущность» (Zum Problem der Einfühlung) и стала ассистентом Гуссерля. Получив степень доктора философии, она подала документы на должность университетского доцента. Несмотря на блестящую рекомендацию учителя, ей отказали (просто в то время в Германии на такие должности женщин практически не принимали).

Вслед за служебной неудачей последовала личная. Эдит была влюблена в Ханса Липпса, тоже ученика Гуссерля, и надеялась на ответное чувство. Увы, Липпс так и не сделал ей предложения, тем самым еще больше погрузив Эдит в мрачные размышления о смысле жизни. Наука уже не могла объяснить ей многие «феномены», и она записала в дневнике: «Когда разум познает свои собственные пределы, гордыня ломается, сменяется отчаянием, преклоняется перед таинственной истиной и с верой смиренно принимает то, что естественная работа разума не может постичь». Позже она еще глубже осознала суть своих метаний: «Кто ищет истины, ищет Бога – ясно ему это или нет».

Истина Терезы Авильской

Путь к обращению в христианство занял еще четыре года. Поиски истины завершились летом 1921 г., когда Эдит гостила у друзей в Пфальце. Супруги Теодор Конрад и Хедвиг Марциус, как и она, были философами, учениками Гуссерля. В их домашней библиотеке Эдит обнаружила небольшой трактат с жизнеописанием святой Терезы Авильской, реформировавшей католический орден кармелитов в XVI в. (чуть позже того времени, когда начал свою Реформацию Мартин Лютер). Эта святая в одночасье стала кумиром Эдит Штайн и определила всю ее дальнейшую жизнь.

Несколько слов об ордене кармелитов. В пещере горы Кармель (на окраине нынешней израильской Хайфы) когда-то скрывался библейский пророк Илия (Элияху). Ныне эта пещера – объект общего поклонения иудеев и христиан. Там, в Палестине, на горе Кармель, в разгар крестовых походов, в середине XII в., крестоносец Бертольд из Калабрии основал монашескую общину со строгим уставом, предусматривающим изнурительные посты и обет молчания. Позже крестоносцев и немало основанных в Палестине орденов вытеснили в Европу, куда перебрались и кармелиты. Папа Римский, утверждая в XIII в. устав ордена, несколько смягчил его слишком жесткие каноны и придал ордену статус нищенствующего. А в середине XV в. получил официальный статус и женский монашеский орден кармелиток.

Вскоре среди членов ордена разгорелась нешуточная борьба. Одни были сторонниками предложенных главой Католической церкви смягченных правил для кармелитов. Другие настаивали на возвращении к строгому обряду основателя ордена. Так как одним из канонов было полное затворничество в монастыре, где монахи и монахини не могли пользоваться даже обувью, приверженцев жесткого аскетизма стали именовать «босыми» кармелитами (кармелитками).

Главным реформатором женского ордена кармелиток стала монахиня Тереза из испанской Авилы. Она основала в Испании немало женских монастырей. Претерпела гонения от «обутых» кармелитов, но от жесткого аскетизма не отказалась. В родной Авиле Тереза основала в 1562 г. первый монастырь «босых» кармелиток (монастырь святого Иосифа), где провела последние 20 лет жизни. Мало того что монахини отказались от любого личного имущества. Их затворничество было поистине удивительным. С мирянами они общались лишь «бесконтактным» способом, через перегородку, снабженную вертушкой. На вертушку клали любые письма, посылки, после чего ее поворачивали на 180°, и принесенное в монастырь оказывалось по другую сторону перегородки. Мистическое отречение от внешнего мира звучало и в трудах, написанных Терезой в монастыре.

За напряженные духовные искания во благо Церкви Ватикан не только причислил ее к лику святых, но и удостоил звания «Учитель Церкви». К «лику учителей» за всю историю Католической церкви были причислены лишь 29 подвижников, среди которых только одна женщина – Тереза Авильская. Своим отречением от земных благ и благородной миссионерской деятельностью она сумела несколько обелить испанских католиков, запятнавших себя изгнанием из страны евреев и кострами инквизиции. Повторить ее монашеский подвиг Эдит Штайн мечтала со дня своего крещения.

Тереза, благословленная Крестом

Этот день наступил 1 января 1922 г., когда Эдит Штайн крестилась по католическому обряду там же, в Пфальце. Ей свойственны были импульсивные решения, и она планировала сразу уйти в монастырь кармелиток. Однако духовный наставник Эдит потребовал, чтобы она несколько лет послужила Церкви, не принимая монашеский постриг. Генеральный викарий епископа Шпайера нашел ей в своем городе место учительницы в школе доминиканок монастыря святой Магдалины, где она восемь лет преподавала немецкий язык и историю, занимаясь одновременно самообразованием в области христианской философии.

В эти годы Эдит Штайн пишет статьи, рецензии, читает доклады, выступает на радио, выпускает «Жизнь святой Терезы Авильской» и еще несколько книг. Она переводит дневники кардинала Ньюмана и труд Фомы Аквинского «Quaestiones disputatae de veritate» («Исследования истины»). Именно святой Фома помог понять новой христианке, что «наукой можно служить Богу». Ее авторитет как ученого-философа растет, и в 1932 г. Эдит получает место доцента Германского института педагогики в Мюнстере. С момента крещения она ведет благочестивую жизнь: ежедневно причащается, молится вместе с сестрами-доминиканками из монастыря святой Магдалины. Строго постится, готовя себя к грядущему уходу в монастырь кармелиток. Страстную и Пасхальную недели (начиная с 1928 г.) проводит в бенедиктинском аббатстве Бойрон (на Дунае между Тутлингеном и Зигмарингеном), где на Пасху всю ночь не покидает часовни. Аббат Бойрона Рафаэль Вальцер становится ее духовным руководителем. Позже он вспоминал о своей духовной дочери: «Редко я встречал человека, который соединял бы в себе столько высоких качеств. Мистически одаренная, она была простой с простыми людьми, образованной с образованными, с ищущими – ищущей, я бы даже мог сказать, с грешниками – грешницей».

Августа, мать Эдит, восприняла ее переход в христианство как личную трагедию. Эдит попыталась смягчить конфликт и, посещая дом матери, несколько раз сопровождала Августу в синагогу, где, правда, псалмы читала по-латыни. Всё тщетно. До конца своих дней мать так и не смогла понять, почему дочь предпочла Христа вере еврейских предков.

Пришедший к власти Гитлер вскоре запретил евреям занимать какие-либо общественные должности, тем более работать на ниве просвещения немецкого народа. Эдит Штайн решила, что пришло время исполнить давнюю мечту – стать кармелиткой. Она пишет в дневнике: «Не может быть призвания выше, чем sponsa Christi (невеста Христа), и кто видит этот путь для себя открытым, не будет стремиться ни к чему иному». Она надеется, что монашеская жизнь станет «единственным возможным утолением женской жажды любви». Болезненным было прощание с семьей. Когда (по воспоминаниям Штайн), уходя на вокзал, она оглянулась на дом, «в окнах никого не было».

В октябре 1933 г. Эдит Штайн стала добровольной затворницей монастыря «босых» кармелиток в Кёльне, выбрав при постриге имя Тереза Бенедикта Креста (Teresia Benediсta a Cruсe – «Тереза, благословленная Крестом»). К удивлению Эдит, среди многочисленной родни у нее оказалась тайная поклонница – старшая незамужняя сестра Роза. После смерти матери (в 1936 г.) она вслед за Эдит приняла постриг в том же кёльнском монастыре кармелиток. Для самой же Эдит Штайн в монастыре началась новая жизнь. Монастырское начальство не запрещало сестре Терезе продолжать занятия религиозной философией, и здесь она переработала один из самых капитальных своих трудов «Конечное существо и вечное Существо».

Восхождение на Голгофу

Руководство Католической церкви хотя и заключило с Гитлером конкордат о «нейтралитете», всё с большей тревогой наблюдало за низвержением европейского христианства и преследованиями евреев. После погромов «Хрустальной ночи» (в ноябре 1938 г.) было решено перевести монахинь еврейского происхождения из Германии в более безопасную (как тогда казалось) Голландию. Эдит и Роза Штайн оказались в монастыре кармелиток голландского города Эхте. Здесь Эдит работала над книгой «Scientia Crucis» «Наука Креста» – о святом Иоанне Креста (San Juan de la Cruz), испанском мистике, сподвижнике Терезы Авильской по реформации кармелитского ордена. Эту книгу дописать до конца она не успела.

Когда в 1942 г. нацисты приступили к «окончательному решению еврейского вопроса», они поначалу не тронули укрывшихся за стенами монастырей. Однако после того как голландский епископат заявил протест против депортации голландских евреев, гестапо арестовало и христиан-евреев, принявших монашеский постриг. 2 августа были арестованы и сестры Штайн. Когда эсэсовцы забирали их из монастыря, Эдит сказала сестре: «Пошли, мы идем за наш народ». Сначала их вместе с другими евреями-католиками отправили в лагерь Вестерборк, а оттуда – в Освенцим. Немногие выжившие в нацистских концлагерях позже вспоминали, что видели двух монашенок, оказывавших посильную помощь детям и успокаивавших бившихся в истерике женщин. В газовую камеру женского лагеря Аушвиц-Биркенау сестры Штайн проследовали, предположительно, 9 августа 1942 г.

Канонизация

Когда после войны мир был потрясен открывшейся в полном объеме информацией о жертвах Холокоста, у Гитлера не осталось посмертных шансов хоть на какое-то оправдание историей. В столь же безнадежном положении перед судом истории оказался в начале 1960-х и Сталин, когда все узнали о масштабах депортации целых народов. Не счесть написанного о трагедии европейских евреев и российских немцев. Уголовному преследованию подвергаются граждане, пытающиеся отрицать сам факт Холокоста.

Немало дискуссий ведется о роли Христианской церкви в годы Второй мировой войны. Сподвижники Гитлера осуждены. По поводу молчавших споры продолжаются. Особенно они усилились в последние месяцы в связи с решением Ватикана причислить к лику святых Папу Пия XII, находившегося на римском престоле в годы войны. Сторонники его канонизации доказывают мужество Папы, своим нейтралитетом не допустившего окончательного разгрома Католической церкви, а также приводят примеры тайного спасения католиками тысяч евреев. Противники канонизации приводят лишь один, но главный контраргумент: архивы Ватикана, относящиеся к периоду 1939–1945 гг., до сих пор закрыты для общественности.

Неоднозначную реакцию как христиан-католиков, так и евреев вызвало решение покойного Папы Иоанна Павла II канонизировать Эдит Штайн. Евреи не понимают, чем она отличается от остальных миллионов своих соплеменников, погибших в концлагерях. Оппоненты-католики, относясь к ней с огромным уважением, утверждают, что она не соответствует требованиям, предъявляемым Католической церковью к своим святым.

Об этих требованиях и самом процессе канонизации необходимо сказать несколько слов. Сначала о процедурных вопросах. Избранников для причисления к лику святых сначала беатифицируют (провозглашают блаженными, но не ранее, чем через пять лет после их смерти) и лишь спустя еще несколько лет канонизируют (провозглашают святыми). В отдельных случаях Папа Римский может своим личным решением ускорить указанную процедуру по срокам. Так, Иоанн Павел II досрочно канонизировал мать Терезу, а нынешний глава Римской церкви Бенедикт XVI пытается заметно ускорить процесс канонизации своего предшественника. С точки зрения сроков в случае с Эдит Штайн процедура не была нарушена. Ее беатифицировали в 1987 г., а канонизировали в 1998 г. Сложнее с выполнением других требований. В процессе канонизации необходимо представить доказательства минимум двух «чудес», произошедших обязательно уже после смерти причисляемого к лику святых. Так, ныне пытаются оспорить одно из «чудес», приписываемых Иоанну Павлу II. Речь идет об истории с излечением одного американца, у которого была опухоль мозга, но после причастия у покойного понтифика она исчезла. Само «чудо» не отрицается. Возражают лишь по поводу того, что оно произошло при жизни, а не после смерти главы Римской церкви.

Автору очерка неизвестно, какие «чудеса» конкретно легли в систему доказательств канонизации Эдит Штайн. По поводу отношения к «святым» кардинальные расхождения даже у самих западных христиан (протестанты отрицают «святых» со времен Лютера). Однако, если «святость» выдающейся личности трактовать не с позиций церковных канонов, а в расширительном смысле, то хочется полностью признать правоту Иоанна Павла II.

Страшным откровением явилась казнь просвещенными гестаповцами (в большинстве своем крещеными христианами) монашенки-христианки только за то, что в ней текла еврейская кровь. Этим нацисты «переплюнули» даже средневековых борцов с иноверцами (те иногда щадили перешедших в христианство).

Ценность личностей оценивают по масштабу деяний и примеру для подражания, который они демонстрируют прожитой жизнью. Эдит Штайн, пришедшая от неверия к вере, воодушевляет заняться обретением собственной «истинной веры» (во Всевышнего, познание непознанного, просто в добро или любовь). Авторитет Эдит Штайн с каждым годом возрастает. В нескольких странах уже существуют общества Эдит Штайн. Ученые и писатели посвящают ей статьи и книги; художники и скульпторы – свои произведения. Один из лучших памятников Эдит Штайн сравнительно недавно воздвигнут в Кёльне, неподалеку от монастыря кармелиток, где несколько лет прожила затворницей сестра Тереза. В этом памятнике воплощен рассказ о ее метаниях в поисках истины (задняя фигура с расчлененной головой, а на переднем плане фигура юной атеистки, лишь по традиции опирающейся на огромную звезду Давида). В качестве главной, третьей, фигуры – зрелая Эдит Штайн, твердо идущая навстречу своему избраннику Христу, чтобы, как и Он, уйти из земной жизни, но не отречься. Рядом с отпечатками следов и терновым венцом Христа следы тысяч пронумерованных узников, идущих к своей гибели (отдельно отмечен след Розы Штайн). И груда обуви, аккуратно собранная палачами для «вторичного использования». Важным нюансом является то, что среди этой обуви есть и послевоенные образцы. Скульптор как бы намекает: «Будьте бдительны, чтобы подобное не повторилось!»
Феликс ГИМЕЛЬФАРБ

Прикрепления: 6553880.jpg(27Kb) · 2282627.jpg(16Kb) · 4288712.jpg(31Kb) · 4343260.jpg(8Kb)


Сообщение отредактировал Эрлендас - Четверг, 11.11.2010, 18:51
 
kokoboloДата: Четверг, 11.11.2010, 18:46 | Сообщение # 20
Генералиссимус
Группа: Администраторы
Сообщений: 14076
Статус: Offline
Quote (Эрлендас)
там еще ботинки всякие - символ погибшего народа

Она же модельер Коко Шанель...

Дитрих - Шанель

Коко Шане́ль (фр. Coco Chanel, настоящее имя Габриэ́ль Бонёр Шане́ль, фр. Gabrielle Bonheur Chanel; 19 августа 1883 — 10 января 1971) — была ведущим французским модельером, чей модернизм, вдохновлённость мужской модой и следование дорогой простоте в создаваемой одежде сделали из неё, возможно, самую важную фигуру в истории моды XX-го столетия. Шанель принесла в женскую моду приталенный жакет и маленькое чёрное платье. Влияние Коко на высокую моду было настолько сильным, что её — единственную из истории моды — журнал «Тайм» внёс в список ста самых влиятельных людей XX века.
[Вот откуда Бонер!]

Несмотря на огромный успех моделей Шанель, в 1939 году Коко закрыла все бутики и дом моды, потому что началась Вторая мировая война. Многие кутюрье покинули страну, но Коко осталась в Париже.

Осенью 1940 года, пребывая в состоянии абсолютной бездеятельности и как следствие в почти полном забвении, Габриель встречает человека, который станет ее возлюбленным на последующие годы.

В июне 1940 ее племянник Андре Паласе был взят в плен немцами. В попытке вернуть племянника из неволи, Коко обратилась к немецкому дипломату Гансу Гюнтеру фон Динклаге, с которым давно была знакома.

Родился он в Ганновере в 1896 году. Мать его была англичанка, он получил прекрасное образование и одинаково блестяще разговаривал на английском и французском языках. Живой и остроумный, страстный любитель музыки, он к тому же был еще и красавцем. Друзья прозвали его «Шпатц», что по немецки значит «воробей», за ту легкость, с которой он порхал по жизни и влетал в сердца самых красивых женщин.

Галантный немец пообещал похлопотать и Андре Палас в итоге был освобожден. Нужно ли говорить, что Коко питала бесконечную благодарность Шпатцу за оказанную услугу и ее привязанность к нему от этого только возросла.

В тягостный период бездействия, начавшийся после закрытия ателье, Габриель, будучи одержима мечтой положить конец войне, в ноябре 1943 года хотела встретиться со своим другом Уинстоном Черчиллем, чтобы попытаться убедить его согласиться с принципами секретных англо-германских переговоров.

Габриель изложила свой план Теодору Момму, отвечающему в оккупационном правительстве за французскую текстильную промышленность, с которым ее познакомил Шпац. Теодор Момм передал предложение в Берлине Вальтеру Шелленбергу, который руководил Шестым управлением, контролировавшим службу внешней разведки. Против ожидания Момма, Шелленберг счел его предложение интересным, и была достигнута договоренность об операции «Модельхут» — «Модная шляпа». Впрочем, «операция» — слишком громко сказано: речь шла всего навсего о том, чтобы разрешить Габриель поездку в Испанию с пропуском, действительным в течение каких нибудь нескольких дней, что бы встретиться там с Черчиллем.

Габриель едет в Мадрид, однако встреча не состоялась, так как Черчилль был болен, и она вернулась в Париж, удрученная провалом своей миссии. И, хотя вела она себя там явно нейтрально, все её контакты с немцами были замечены и «взяты на карандаш». По окончании войны на неё, в связи с этим, навесили ярлык пособницы фашистов, обвинили в коллаборационизме и даже «упекли» ненадолго за решётку…

Сам Уинстон Черчилль в 1944 году вступился за неё и договорился с новыми властями Франции о том, чтобы Мадемуазель отпустили, но французы были настолько агрессивно настроены против своей, некогда любимой «кутюрье», что её выпустили только с условием, что она покинет Францию.

Шпатцу к этому времени удалось покинуть Париж, но Габриель не имела никаких известий о нем. Она снова осталась одна. Стареющая, разлученная с любимым делом и стоящая на грани депрессии, Габриель отправилась на несколько лет лелеять свою тоску в Швейцарию.

Quote (Эрлендас)
Больше не нашел ничего про предка

У них в истории нет предков - Их Мама, потом Они... Вся история - Их дубликаты!
Что было до них - загадка...
Прикрепления: 1792644.jpg(21Kb) · 3727986.jpg(21Kb)


В кино - реальность, а в реальности - кино...
 
kokoboloДата: Четверг, 11.11.2010, 18:59 | Сообщение # 21
Генералиссимус
Группа: Администраторы
Сообщений: 14076
Статус: Offline
Quote (Эрлендас)
Когда в 1942 г. нацисты приступили к «окончательному решению еврейского вопроса», они поначалу не тронули укрывшихся за стенами монастырей. Однако после того как голландский епископат заявил протест против депортации голландских евреев, гестапо арестовало и христиан-евреев, принявших монашеский постриг.

В истории СССР есть этот дубликат - репрессии "служителей культа" после Октябрьской революции.


В кино - реальность, а в реальности - кино...
 
ЭрлендасДата: Четверг, 11.11.2010, 19:02 | Сообщение # 22
Подполковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 138
Репутация: 0
Статус: Offline
Меня впечатлил метод развеять скуку:

- В тягостный период бездействия, начавшийся после закрытия ателье, Габриель, будучи одержима мечтой положить конец войне, в ноябре 1943 года хотела встретиться со своим другом Уинстоном Черчиллем, чтобы попытаться убедить его согласиться с принципами секретных англо-германских переговоров.

Типа делать было нечего - рещила с друзьями обсудить мировые проблемы - а то шляпки не продаются !!

 
kokoboloДата: Четверг, 11.11.2010, 19:13 | Сообщение # 23
Генералиссимус
Группа: Администраторы
Сообщений: 14076
Статус: Offline
Эйнштейн
http://upravlenie.ucoz.ru/forum/


В кино - реальность, а в реальности - кино...
 
ЭрлендасДата: Пятница, 12.11.2010, 08:53 | Сообщение # 24
Подполковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 138
Репутация: 0
Статус: Offline
Как и обещал про Гуссерля, но прикол нашелся - я его выделил в конце:

С осени 1876 г. Гуссерль на протяжении трех семестров изучает астрономию в университете Лейпцига, а по ходу дела также математику, физику и философию. Здесь он познакомился с Томасом Масариком, будущим президентом Чехословацкой республики (тот был на 9 лет старше). Именно Масарик привлек внимание Гуссерля к истокам философии Нового времени, концепциям Декарта, Лейбница и английских эмпириков, а также к работам современного философа Франца Брентано, идеи которого оказали решающее влияние на формирование исходной платформы собственных философских поисков Гуссерля.

Летний семестр 1878 г. Гуссерль проводит в Берлинском университете, изучая и здесь математику (у К. Вейерштрасса и Л. Кронекера) и философию (у Ф. Паульсена). В начале 1881 г. он уезжает из Берлина в Вену, где заканчивает свой университетский курс. Итогом стала защита в 1882 г. диссертации на тему "Некоторые вопросы теории вариационного исчисления" ("Beitrage zur Theorie der Variationsrechnung"). Здесь, в Вене, Гуссерль снова встретил Масарика и под его влиянием основательно проштудировал Новый Завет, результатом чего были весьма глубокие перемены в его мышлении. Как вспоминал сам Гуссерль сорок лет спустя, эти занятия способствовали тому, что он в конечном счете сменил математику на философию, чтобы "посредством некоей строгой философской науки найти путь к Богу и праведной жизни". Но, обратившись тогда к философским трудам, он увидел, что современная - впрочем, не только современная - философия не способна предоставить основание для решения такой задачи, потому что труды философов полны неясностей, недосказанностей, рассуждения не строги и потому не убедительны.

Летом 1883 г. он на семестр возвращается в Берлин к К. Вейерштрассу, где занимается теорией абелевых функций. Потом, с октября 1883 г., следует годичная стажировка в качестве вольнослушателя в Ольмюце и Вене. После отбытия обязательного в Германии срока воинской службы Гуссерль возвращается в Вену и до лета 1886 г. слушает курс лекций Ф. Брентано. "Чистая фактичность, с которой он (Брентано) подходил к сути всех проблем, тонкое диалектическое обращение с различными возможными аргументами, исключение двусмысленностей, сведение всех философских понятий к их первоистокам в созерцании - все это наполнило меня восхищением и искренним доверием". В результате у него окончательно созрело убеждение, что ему следует избрать именно философию в качестве дела жизни, что она может стать для него полем серьезной работы, что здесь тоже можно и нужно применять строгие методы.

В 1886 г. по приглашению Ф. Брентано Гуссерль приезжает в Галле, где получает доцентуру на философском факультете местного университета у Карла Штумпфа, который был раньше учеником Брентано. Сам Штумпф в то время, в русле "описательной психологии" в стиле установок Брентано, занимался анализом восприятия тональности, что оказалось немаловажным для формирования оснований гуссерлевской феноменологии.

Приехав в Галле в возрасте 27 лет, Гуссерль остался здесь на полтора десятилетия. За это время он женился на Мальвине (урожденной Штейншнейдер), тоже еврейке, которая родила ему в 1892 г. дочь Элизабет ("Элли") и двух сыновей - Герхарда (в 1893 г.) и Вольфганга (в 1895 г.), а также опубликовал первый большой труд "Логические исследования" [1]. В этой работе Гуссерль критикует весьма влиятельную тогда точку зрения "психологизма", согласно которой логические понятия и законы есть не что иное, как психические образования, "привычки мышления".

1 Первая его часть под названием "Пролегомены к чистой логике" вышла в свет в 1900 г. Вторая часть "Логических исследований", опубликованная несколько позднее под титулом "Исследования по феноменологии и теории познания", была посвящена обоснованию трактовки логических объектов как идеальных образований, которые, согласно тогдашнему мнению Гуссерля, доступны созерцанию, но не чувственному, а интеллектуальному - "категориальному".

В числе друзей семьи Гуссерлей в Галле, наряду с уже упоминавшимся К. Штумпфом, были также математик Георг Кантор и филолог Ганс фон Арним. Имена эти конечно же известны не только профессионалам. Добавим, что близкий родственник его жены, Морщ Штейншнейдер, был тоже крупным ученым-ориенталистом, видным специалистом по древнееврейской литературе. В эти же годы Гуссерль ведет довольно оживленную полемику с Алексиусом Мейнонгом (с которым у него завязываются впоследствии дружеские отношения) и Эрнстом Махом.

"Логические исследования", а также, согласно принятым в университетской среде обычаям, и круг знакомств в научной среде обеспечили Гуссерлю достаточную известность - и, как следствие, он был назначен Министерством образования, по протекции Дильтея, в 1901 г. в более престижный Геттингенский университет, на должность экстраординарного профессора с предоставлением специальной кафедры (где, однако, его творческий путь отнюдь не был усыпан розами, поскольку тогда на философском факультете "правили бал" историки. Историком был и декан философского факультета). Однако, вспоминая в одном из писем к А.Мейнонгу этот период своей жизни (календарно 1901 - 1916 гг.), Гуссерль писал: "Что мгновенно всплывает на первом плане моего сознания и сразу же снимает всю горечь последних лет, так это великолепие научной жизни в этом университете, и особенно в кругах естествоиспытателей (к которым я был особенно близок)".

Друзьями семьи Гуссерлей в Геттингене были его университетские коллеги, математик Давид Гильберт и инженер Константин Каратеодори (звезда первой величины в тогдашнем техническом мире).

В зимнем семестре 1901-1902 гг. Гуссерль приступил к преподавательской деятельности. В это же время феноменологическое движение оформляется и организационно - правда, сначала не в Геттингене, а в Мюнхене, благодаря активности студента Мюнхенского университета Иоханнеса Дауберта, ученика Т.Липпса. Этот студент преисполнился восторга, прочитав "Логические исследования" Гуссерля, познакомился с автором, а потом организовал кружок по изучению этой работы (точнее сказать, переориентировал группу, которой руководил Липпс, на изучение "Логических исследований" [1]. Ядро группы составили, кроме Дауберта, также Александр Пфендер, Мориц Гейгер и Адольф Рейнах. В 1906 г. к этой группе присоединился Макс Шелер, будущий виднейший представитель религиозной антропологии, который также практиковал феноменологический метод философского исследования.

В 1904 г. Гуссерль побывал на заседаниях мюнхенского кружка, а спустя год, во время каникул, которые проводил в Зеефельде (недалеко от Инсбрука), продолжил оживленные дискуссии с Пфендером и Даубертом. В результате этих бесед он мало-помалу осознает, что его идеи по сути движутся в русле трансцендентализма; после этого феноменология в его глазах предстала как трансцендентальная теория сознания, конституирующего любые мыслимые объекты. Это уже означало глубокое расхождение во мнениях с большинством "мюнхенцев": с их психологистской позиции такой угол зрения представлялся возвратом к архаичной идеалистической точке зрения. Со своей стороны, Гуссерль теперь характеризовал их собственные взгляды как "натурализм" и "объективизм". На основе материалов этих дискуссий Гуссерль прочел в летнем семестре 1907 г. спецкурс "Основные моменты феноменологии и критики разума" ("Hauptstuecke aus der PhSnomenologie und Kritik der Vernunft") [2].

1 Установка которых, кстати, сильно отличалась от позиции психологизма, которую Липпс, организатор и руководитель кружка, тогда защищал. Впрочем, тогда эти различия не казались очевидными даже самому Гуссерлю.
2 Важно иметь в виду, что этому осознанию собственных установок предшествовали годы мучительных сомнений, переходящих в депрессию. В дневниковых записях, относящихся к марту 1903 г., Гуссерль писал: "Можно ли вообще вынести эту полуясность, это мучительное беспокойство, каковые суть признаки нерешенной проблемы? И так я, спустя многие годы, все еще остаюсь приготовишкой и учеником. А я хотел бы стать мастером! Сагре diem" (лат. "не теряй времени"). Эти настроения были связаны и со служебными неприятностями: как уже упоминалось, его коллеги по факультету отклонили рекомендацию министерства назначить его ординарным профессором на том основании, что он, Гуссерль, "не имеет научного авторитета".

Вскоре в Геттингене учреждается собственный кружок феноменологов, "Философское геттингенское общество", по образцу мюнхенского "Психологического объединения". Поначалу обе эти группы провозглашали общность цели - создать философию как строгую науку (тогда это означало установку на постижение феноменов во всей их полноте и как таковых, что еще не обязательно предполагает процедуры рационального конструирования в качестве основы таких феноменов); различие позиций, в том числе и в трактовке феноменов, сначала не расценивалось как что-то нетерпимое и вредное для общей работы. Скорее наоборот: благодаря такой методологической веротерпимости геттингенская группа феноменологов и смогла расшириться до того, что теперь науковеды называют "невидимым колледжем" - она объединила в неформальный исследовательский коллектив группу людей, которых вряд ли можно назвать единомышленниками; пусть они расходились во мнениях, иногда даже ссорились, но все же всегда находили общий язык. И буквально каждый из них был личностью; не случайно имена многих остались в истории европейской культуры. В самом деле, вот некоторые из членов этого сообщества: Ганс Липпс, Александр Койре, Роман Ингарден; несколько позднее в него вошли учившиеся у Гуссерля Гельмут Плесснер и Арнольд Цвейг (здесь мы ограничились только теми именами, которые достаточно хорошо известны и в России).

Немалую роль в дальнейшем развитии феноменологических идей (прежде всего применительно к эстетике) сыграло знакомство Гуссерля в 1906 г. и последовавшая за этим переписка с Гуго фон Хофманшталем (который был дальним родственником его жены). Весьма плодотворными были также переписка и беседы с Дильтеем (1905), новые встречи с Ф.Брентано (Италия, осень 1907 г.), регулярные контакты с видными неокантианцами П.Наторпом и Г.Риккертом. Последний предложил Гуссерлю что-нибудь написать для его журнала "Логос", в котором и была (в 1911 г.) опубликована программная статья Гуссерля "Философия как строгая наука" [1].

1 Кстати, в 1916 г. именно Гуссерль был избран преемником Риккерта в Баденском университете.

В 1913 году Геттингенская школа феноменологов обрела и собственный печатный орган, "Ежегодник по философии и феноменологическим исследованиям" ("Jahrbuch fur Philosophie und phanomenologische Forschung"). Выходил этот журнал до 1930 г., и за этот период появилось 11 его выпусков. Главный труд Гуссерля - "Идеи чистой феноменологии и феноменологической философии" ("Ideen zu einer reinen Phanomenologie und phanomenologischen Philosophie") - тоже начал выходить в этом ежегоднике: в первом номере была опубликована первая часть этой работы [1].

С началом Первой мировой войны многие из учеников Гуссерля ушли на фронт, в связи с чем активная деятельность феноменологической школы замерла. Свой дом в Геттингене он, по патриотическим соображениям, обратил в военный заем; его дочь Элли стала медсестрой; оба сына (одному было 19 лет, другому - 21) добровольно ушли в армию; оба получили тяжелые ранения, а младший, Вольфганг, вскоре скончался.

Не будем судить, были ли, и если да, то как именно, связаны эти обстоятельства с тем, что в 1916 г. Гуссерль принимает приглашение стать ординарным профессором во Фрайбургском университете и покидает Геттинген. Гуссерлю в это время было 56 лет.

Работа на философском факультете Фрайбургского университета, где Гуссерль стал заведовать кафедрой в качестве преемника Риккерта, началась со вступительной речи [2]. Ее тема - "Чистая феноменология, область ее исследований и ее методы". Вскоре здесь возродился и кружок учеников и единомышленников Гуссерля, однако уже не совсем с той программой и с иными принципами, чем у геттингенского. Тогда сам Гуссерль был еще в поисках, положение его на факультете нельзя было назвать прочным, и всему этому вполне отвечала открытость тематики и многообразие подходов членов кружка, когда все участники дискуссий и все точки зрения были равноправны. Теперь, когда была произнесена "программная речь", трансцендентально-феноменологическая установка, которой придерживался мэтр, стала на кафедре Гуссерля важнейшим, чуть ли не обязательным условием допуска в состав феноменологической школы. К тому же и различие в возрасте... В результате образовалась граница, по одну сторону которой оказались учитель с его первыми учениками (которые теперь наведывались во Фрайбург с разных концов мира), а по другую - неофиты; это обстоятельство стало важным фактором в формировании отношений нового типа.

1 Из запланированных трех. Остальные вообще при жизни Гуссерля опубликованы не были.

2 Это была не только обязательная процедура, но в данном случае акция весьма обязывающая, учитывая, с одной стороны, авторитет предшественника, а с другой - напряженные отношения между двумя соперничавшими философскими кафедрами на философском факультете, во главе которого стоял историк Г. Финке. Впрочем, к Гуссерлю он относился весьма лояльно.

Из числа новичков, побывавших в начале двадцатых годов на стажировке у Гуссерля, назовем Ганса-Георга Гадамера, Арона Гурвича, Марвина Фарбера, Герберта Шпигенльберга, Рудольфа Карнапа и двух японцев - Хашими Танабе и графа Сузо Куки; разумеется, список этот далеко не полон.

Нельзя не отметить особенно большую роль в распространении идей феноменологии, которую тогда сыграли три приват-ассистента Гуссерля - Людвиг Ландгребе, Ойген Финк и Эдит Штайн [1]. Их главным делом стала расшифровка, редактирование и подготовка к печати лекций и прочих рукописных текстов шефа, который в своей работе использовал особый вид стенографии [2].
# При жизни Гуссерля из всего этого богатства свет увидел только конспект лекций "Феноменология внутреннего сознания времени" ("Vorlesungen zur Phanomenologie des inneren Zeitbewusstseins"), в обработке Э. Штайн.
# Большинство гуссерлевских текстов двадцатых годов на эту тему было опубликовано в японском журнале "Каисо" ("The Kaizo").


Но конечно, сегодня самый известный из его тогдашних собеседников - это Мартин Хайдеггер. В 1916 г., когда они встретились впервые, Хайдеггер был молодым приват-доцентом в том же Фрайбургском университете. В 1919 г. он становится ассистентом философского семинара Гуссерля; эти обязанности он исполнял до 1922 г., когда он получил приглашение в Марбург на должность экстраординарного профессора и в 1923 г. принял его; это, впрочем, не помешало продолжению тесных контактов между ними. В 1928 г., когда Гуссерль, по возрасту, был переведен в почетные профессора (иначе говоря, был отправлен в отставку), Хайдеггер вернулся во Фрайбург и занял кафедру, оставленную Гуссерлем.

Вот и вся его банда

Как уже мог заметить внимательный читатель, чудовищная работоспособность Гуссерля выглядит контрастом по сравнению с небольшим числом прижизненных публикаций. И это находит объяснение, прежде всего, в его почти болезненной требовательности к собственным сочинениям, которая иногда кажется мнительностью и даже неуверенностью в истинности и значимости того, что он написал. Отсюда - те 40 000 страниц убористой габельсбергской стенографии (а вдобавок еще и 10 000 страниц смеси машинописи с рукописными заметками, которые в последние годы готовили для печати ассистенты Гуссерля Э.Штайн, Л.Ландгребе и О.Финк), до сих пор представляющие работу издателям [1]. Но сохранились эти материалы усилиями многих людей, далеко не все имена которых нам известны. Среди известных на первом месте конечно же имя бельгийца, монаха францисканского ордена, лиценциата философии Лувенского католического университета Германа Лео Ван Бреда.

1 Стоит добавить сюда еще и многочисленные заметки на полях 2700 книг и 2000 отдельных оттисков, составлявших библиотеку Гуссерля.

Спустя несколько месяцев после смерти Гуссерля он отыскал его вдову сначала с целью познакомиться с неопубликованными материалами Гуссерля для подготовки собственной докторской диссертации. Вывод, к которому он пришел, сводился к тому, что неопубликованные тексты Гуссерля не только дают ответы на те вопросы, которые занимали его ум, но что вся эта тематика освещена в рукописях настолько полно и основательно, что их потеря была бы невосполнимой для мировой философской культуры. Поэтому, решил Ван Бреда, необходимо позаботиться о том, чтобы опубликовать все гуссерлевское наследие. Но для того чтобы это сделать, требовалась работа целого коллектива. Даже мечтать об этом в гитлеровской Германии было безумием - ведь Гуссерль был еврей! И попытаться вывезти его архив из Германии открыто было невозможно. К тому же руководитель Лувенского философского института монсеньор Ноэль, хотя и дал понять, что готов принять гуссерлевский архив, но финансировать его обработку и издание у него не было средств [1].

Ван Бреда принял решение сначала вывезти архив в Швейцарию. Монахиня Адельгундис Егершмидт, бывшая ученица Гуссерля, переправила рукописи в один из монастырей на швейцарской границе. Первая попытка переправить бумаги через границу семье старого знакомого Гуссерля, жившего в Швейцарии - психиатра Л. Бингсвангера, не удалась. Тогда Ван Бреда попытался переправить бумаги по дипломатическому каналу в Бельгию, что в конечном счете удалось с помощью Министерства иностранных дел и генерального консульства этой страны в Берлине. Однако в мае 1940 г. германские войска оккупировали Бельгию, и архив Гуссерля вновь оказался в опасности; тем не менее он все же был сохранен.

После окончания Второй мировой войны работа по подготовке наследия Гуссерля к изданию возобновилась; ЮНЕСКО и некоторые благотворительные фонды предоставили необходимые финансовые средства. Архив получил официальный статус, и в 1950 г. вышел в свет первый том "Гуссерлианы".

После скоропостижной смерти Ван Бреда в 1974 г. руководителем Архива стал Сэмюэль Ижселинг (Samuel Ijsseling), а научным редактором изданий - Рудольф Бом.

Сообщение отредактировал Эрлендас - Пятница, 12.11.2010, 09:36
 
kokoboloДата: Пятница, 12.11.2010, 11:31 | Сообщение # 25
Генералиссимус
Группа: Администраторы
Сообщений: 14076
Статус: Offline
Quote (Эрлендас)
В результате у него окончательно созрело убеждение, что ему следует избрать именно философию в качестве дела жизни

Действительно, это начало истории. Наука, религия, философия - "всё смешалось в доме Облонских"... ОНИ только-только познают и описывают мир...
Кстати, это полностью исключает идею инопланетян, как основателей правящей Семьи. Как мы видим - Они сами, методом проб и ошибок создали Систему...

Так, что надо копать и изучать именно этот период, как начало истории... а не лезть в древний греко-рим!
Или, помните, в биографии Коллонтай - "дискуссия о профсоюзах". Что это было, как они решали судьбы мира?


В кино - реальность, а в реальности - кино...
 
sezamДата: Пятница, 12.11.2010, 11:59 | Сообщение # 26
Генералиссимус
Группа: Проверенные
Сообщений: 6112
Репутация: 5
Статус: Offline

Крупская

Прикрепления: 1987764.jpg(4Kb)


А я знаю, куда все делись!..
 
kokoboloДата: Пятница, 12.11.2010, 12:13 | Сообщение # 27
Генералиссимус
Группа: Администраторы
Сообщений: 14076
Статус: Offline
Quote (sezam)
Крупская

Есть, конечно, вероятность ошибки... Но Коллонтай-Крупская - Их Мама. Она старше... А тут этакий молодой драйв... как-то не клеится - не её это уровень... Да и к расщеплению атома Она вряд ли причастна...

Но Жариков(или Урбан) находил, что Кутузов = Екатерина II. Т.е. Крупская должна была участвовать в войне в качестве полководца...


В кино - реальность, а в реальности - кино...
 
ЭрлендасДата: Пятница, 12.11.2010, 13:00 | Сообщение # 28
Подполковник
Группа: Проверенные
Сообщений: 138
Репутация: 0
Статус: Offline
Берта Крупп

Прикрепления: 1119712.jpg(10Kb)


Сообщение отредактировал Эрлендас - Пятница, 12.11.2010, 13:00
 
kokoboloДата: Пятница, 12.11.2010, 13:10 | Сообщение # 29
Генералиссимус
Группа: Администраторы
Сообщений: 14076
Статус: Offline
Quote (Эрлендас)
Берта Крупп

Да, похожа на Орлову...

Большая Берта (орудие)

«Большая Берта» или «Толстушка Берта» (нем. «Dicke Bertha») — немецкая 420-мм мортира.
Разработана в 1904 году и построена на заводах Круппа в 1914 г.

Основными создателями нового орудия были главный конструктор крупнейшего немецкого концерна Крупп профессор Фриц Раушенбергер и его предшественник на посту Дрегер. Они и назвали 420-мм пушку «Толстушка Берта» в честь внучки Альфреда Круппа, «пушечного короля», который и вывел фирму в лидеры. Берта Крупп к тому времени уже была официальной единоличной владелицей концерна.

Мортира предназначалась для разрушения особо прочных фортификационных сооружений. Скорострельность «Берты» составляла 1 выстрел в 8 минут, а дальность полета 900-кг снаряда −14 км. Все три типа используемых снарядов обладали для того времени огромной разрушительной силой. Фугасный снаряд при взрыве образовывал воронку глубиной 4,25 метра и диаметром 10,5 метра. Осколочный имел 15 тыс. кусков смертоносного металла, сохранявших убойную силу на расстоянии до двух километров. Защитники крепостей считали самыми ужасными бронебойные снаряды, от которых не спасали двухметровые перекрытия из стали и бетона.

В годы Первой мировой войны немцы успешно применяли «Берты» при осаде хорошо укрепленных французских и бельгийских крепостей. Для того чтобы сломить волю к сопротивлению и вынудить к сдаче гарнизон форта в тысячу человек, требовались две мортиры, сутки времени и 360 снарядов. Союзники на Западном фронте называли 420-мм мортиры forts killers («убийцы фортов»).

Всего было построено 9 орудий, они участвовали во взятии Льежа в августе 1914 года и в битве за Верден зимой 1916 года. Под Крепость Осовец привезли четыре орудия 3 февраля 1915 года.

Распространенное утверждение о том, что в марте-августе 1918 года «Большая Берта» обстреливала Париж, не соответствует истине. Для обстрела Парижа было построено специальное сверхдальнобойное орудие «Колоссаль» («парижская пушка») калибра 210 мм с дальностью стрельбы до 120 км.
------------------------------------------------------

Может, это не орудие... а нечто другое? wink "Толстяк" и "Малыш"?


В кино - реальность, а в реальности - кино...
 
kokoboloДата: Пятница, 12.11.2010, 13:15 | Сообщение # 30
Генералиссимус
Группа: Администраторы
Сообщений: 14076
Статус: Offline
Берта Крупп и её Густав.

Наследницей всех фабрик и сталелитейных заводов и многих десятков шахт после смерти «пушечного коро­ля» стала шестнадцатилетняя Берта Крупп. Поскольку у Фридриха Альфреда не было наследника мужского пола, фирму преобразовали юридически в акционерное общество. На основании нового устава фирмы Берту Крупп именовали теперь «обладательницей и руководи­тельницей фамильного предприятия» и видоизменили прежний династический закон; отныне все имущество переходит в руки «старшего из наследников» независимо от пола. Поскольку по немецким законам того времени акционерное общество могли создать не менее пяти акционеров, фирма Круппов напечатала 160 тыс. акций. Одну из них получил дядя Берты, одну — Барбара и по одной — три члена директората фирмы. Оставшиеся — за вычетом пяти от 160 тыс. — перешли в руки Берты Крупп.

В 1906 году, когда Берте исполнилось двадцать лет, Вильгельм II решил, что ей пора в интересах империи вступить в брак, и назначил в мужья Берте маленького бледногубого дипломата, служившего в ранге атташе в прусском посольстве при Ватикане. Жениха звали Густав фон Болен унд Гальбах. Он был старше невесты на шестнадцать лет. Свадьбу сыграли, разумеется, в вилле «Хюгель». Невесту вел к алтарю сам император, а в углу зала выстроилось все правительство Германии. Импера­тор специальным указом повелел жениху принять фами­лию Круппа. Так что со дня венчания свежеиспеченного супруга именовали Густавом Круппом фон Болен унд Гальбах. Это и стало в дальнейшем официальным име­нем для отпрысков последующих поколений.

У «новичка» в династии было несколько черт харак­тера, достойных прежних «урожденных» Круппов. Как видно, у императора был безошибочный нюх, Густав оказался самым педантичным человеком на свете. Го­стям виллы «Хюгель» объявили, что отныне завтрак будет подаваться в 7 час. 15 мин. и опаздывать к нему нельзя. В 7 час. 16 мин. двери столовой запирали на­глухо, и не было такой силы, которая смогла бы рас­крыть их перед опоздавшим гостем. Тем более что Густав отдал и еще одно распоряжение: завтрак должен длиться ровно 15 мин. Семейный ужин должен был заканчиваться за 50 мин. В 10 ч. 15 мин., согласно «уставу дома», Густав и Берта уже лежали в супружеской постели. Вскоре на свет явился и первенец: Альфрид Крупп фон Болен унд Гальбах, впоследствии осужденный в Нюрнберге военный преступник.

В семействе дети стали рождаться регулярно: шесть мальчиков и две девочки.

«Примак» имел любимое чтение: расписание поездов. Если он обнаруживал в расписании какую-нибудь ошибку, он направлял дирекции железных дорог сердитое письмо. Галерею на четвертом этаже виллы «Хюгель» занимала огромная игрушка — железная дорога. Дети Круппа один час в неделю получали «урок точности», проходивший на галерее четвертого этажа. Их папочка с секундомером в руках стоял рядом с игрушечной железной дорогой и проверял точность отправления и прибытия поездов.

Секундомеры были в ходу и в других случаях жизни: так, например, если за обедом новый хозяин дома закон­чил есть очередное блюдо, у всех остальных официанты в тот же миг отбирали тарелки. По мнению Густава Круп­па, человек не должен есть медленно.

Хозяйка дома фрау Берта оказалась достойной парой своему супругу Густаву. Она изучала благородное ма­стерство блюстительницы морали и потому распоряди­лась и на ночь окна в доме не закрывать, какой бы прохладной ни была погода. Это, считала она, помешает наглым подмастерьям и горничным шляться друг к другу из комнаты в комнату. Мужская и женская части при­слуги получили места, разумеется, в противоположных флигелях здания. Оба флигеля связывал переход, закры­вавшийся железными дверьми. По ночам фрау Берта, закутавшись в толстые шали, периодически появлялась в темных коридорах и переходах и пристально следила, не крадется ли кто из флигеля во флигель. И если обна­руживала в переходе горничную, лакея, конюшего или кухарку, тотчас увольняла их.

Супруга фрау Берты прозвали «Крупп из Круппов», ии кратко, «железным Густавом». В 1912 году праздно­вался столетний юбилей фирмы. По этому случаю в Эссене устроили «рыцарский турнир». Видные сотрудники фирмы участвовали в нем в средневековых костюмах. Фрау Берта тоже вырядилась в костюм «госпожи замка». Альфрид же, маленький «престолонаследник», сидел на крохотной лошадке пони, одетый в бархатный костюм­чик, отделанный мехом горностая. «Железный Густав» был, разумеется, в доспехах средневековых рыцарей. Отметить столетие крупповской фирмы явился весь гер­манский генеральный штаб и даже сам император Вильгельм, который в торжественной речи сказал, что пушки Круппа — это сила германской армии и флота.

Однако патриотический «рыцарский турнир» не изме­нил аксиому капитализма: родиной капитала является страна под названием «прибыль». По случаю юбилейных торжеств Густава, правда, наградили орденом «Желез­ный крест», но это не мешало ему и дальше поставлять свои орудия и таким странам, о которых все давным-давно знали (и лучше всего сам Крупп), что в близящей­ся войне они станут противниками Германии. Так, на­пример, Англия, Франция и царская Россия регулярно получали самые современные крупповские орудия, а в самый разгар германо-английского военно-морского со­перничества судоверфи Круппа поставляли английскому флоту ежегодно по восемь боевых кораблей!

И надо же было, чтобы в год юбилея, спустя всего несколько месяцев после «рыцарского турнира», выяви­лось, что агенты Круппа выкрали из сейфов германского военного министерства больше тысячи секретных доку­ментов. Затем они переправили эти документы францу­зам, с тем чтобы, используя эти документы, француз­ская печать тотчас предприняла кампанию против Гер­мании. Газетная кампания против Берлина в Париже означала бы новые прибыли для крупповских заводов: чем громче и яростнее кричат французские газеты, тем больше заказов Круппам от имперского военного министерства. До сих пор неясно, как тайной полиции стало известно о пропаже документов из сейфов военного министерства, но факт остается фактом, что двух дирек­торов крупповской фирмы арестовали. И несколько не­дель казалось, что «дело Круппа» станет величайшим скандалом императорской Германии. Однако пожар пога­сил сам император: по указанию двора в течение не­скольких месяцев в прессе не появлялось ни одного слова о крупповском скандале, а взятых ранее под стражу директоров выпустили на свободу. Именно тогда Карл Либкнехт выступил со знаменитой «антикрупповской речью» на заседании германского имперского рейхстага: «Эта фирма-юбиляр регулярно использует свое богатство на то, чтобы совращать офицеров генерального штаба и заставлять их продавать военные тайны. Но, судя по всему, у нас нельзя произнести имя Круппа без того, чтобы мы не начали петь ему дифирамбы и модные патриотические гимны в пивных и в офицерских собраниях».

Разумеется, германские правые с пеной у рта броси­лись поливать грязью Либкнехта. Один из их заправил, Гугенберг вопил: «В действительности нет никакого „де­ла Круппа", есть только „дело Либкнехта"».

После речи знаменитого руководителя немецкой соци­ал-демократии по крайней мере формально должен был состояться крупповский процесс. Генеральных директо­ров Круппа и нескольких армейских офицеров снова взяли под стражу. Судебный процесс — явно по указке императора — закончился смехотворно мягкими приго­ворами. Офицеры генерального штаба получили по четы­ре — шесть месяцев тюрьмы, а крупповские директора уплатили штраф в 1200 марок. Сам же «железный Густав» в разгар судебного процесса получил от импера­тора новую награду — орден Прусского красного орла второй степени с дубовыми листьями.


В кино - реальность, а в реальности - кино...
 
Форум » Основной форум » Брама » Их Жена...
Страница 2 из 6«123456»
Поиск: